на главную карта сайта e-mail Издатель Ситников

( 4 сентября 2014)
Ирина Красногорская. Восемь дней в Сочи

1. По следам бывших рязанцев

В конце мая этого, 2014, года меня, как автора двух книг о С.Н. Худекове («Тень Никии в Ерлинскомпарке», «Петербургский Фигаро и его звёздное окружение»), и Константина Ситникова, их издателя, неожиданно пригласили в Сочи на открытие дома-музея С.Н. Худекова. Приглашение организовал известный рязанским краеведам исследователь его жизни и деятельности Д.И. Кривошапка, назначенный директором этого нового учреждения.
Мы поехали загодя до назначенной даты (14 июня), чтобы совместить приятное (отдых у моря) с полезным (торжественное мероприятие). К тому же хотели поскорее избавиться от рязанской удручающей тогда жары. В Сочи же, судя по сводкам погоды, жары не было. И действительно, через сутки с небольшим езды нас овеяли там ласковая влажная теплынь и аромат цветущих субтропических растений. Оказалось, мы приехали в самую благодатную для тех мест пору, когда большинство деревьев и кустарников цветёт, и нет ещё зноя. Особенно пышно и многокрасочно (розовые, красные, бордовые, белые исполинские букеты) цвели олеандры. А мои любимые магнолии припозднились из-за зимних необычных холодов. Некоторые экзоты вообще не перенесли их.
Нас поселили в ведомственной гостинице на территории Дендрария, самого знаменитого детища Худекова. Пожить в Дендрарии – о таком я даже не мечтала. У входа в дом красными розочками цвёл неизвестный мне кустарник. Дмитрий Иванович сказал, что это гранат. Напротив нашего балкона росли молодая веерная пальма, красавец инжир, какая-то высоченная сосна и правее от них, через небольшой промежуток, обыденно образовав заросли, совсем как прибрежный ивняк, толпился бамбук. Непривычную для рязанского глаза картину, дополняли, усиливая её неординарность, резвящиеся под деревьями чёрные белки и озабоченно шныряющие там же чёрные дрозды.
А в нескольких шагах от гостиницы сияла первозданной красотой отреставрированная вилла Худековых «Надежда». Это двухэтажный особняк в стиле модерн с бельведером (смотровой башенкой). К нему от главного входа в парк ведёт многоступенчатая, многоярусная, расчленённая площадками лестница. Она сама – произведение искусства: её пролёты и площадки украшены вазами и скульптурами античных богов и героев. Лестница заканчивается очередной площадкой с балюстрадой. На этой площадке высится дом. Площадка огибает его, увеличиваясь с тыльной стороны. Там, на бОльшей её части и намечалось провести церемонию открытия музея.
До торжества мы решили посвятить время знакомству с теми историческими и культурными памятниками, которые возникли благодаря людям, как и Худеков, связанным с Рязанью. Худеков по собственной инициативе для личных целей создал усадьбу, ставшую потом едва ли не главной достопримечательностью старого Сочи. А государственным деятелям Николаю Саввичу Абазе и Алексею Сергеевичу Ермолову город обязан своим статусом курорта. Когда в начале 90-х годов XIX века активизировалось освоение, колонизация, Черноморского побережья, они были командированы из столицы, чтобы проследить за этим процессом, и возглавили его.
Н.С. Абаза, в то время член Государственного Совета, был в 1874–1880 годах рязанским гражданским губернатором. Врач по образованию, он не прекращал своей врачебной деятельности, и занимая далёкие от медицины должности.
А.С. Ермолов незадолго до командировки стал министром земледелия и государственных имуществ. С Рязанью он будет связан позднее, сделавшись в 1900 году последним, до 1917 года, владельцем находившегося в губернии имения «Большая Алешня».
Оба не были новичками на Кавказе. Абаза служил в Тифлисском военном госпитале, участвовал в военных действиях на Западном Кавказе и среди наград имел медаль «За покорение Западного Кавказа». Ермолов родился в Тифлисе. Его отец был там, в 1847–1849 годах, военным губернатором. С большим интересом и тот и другой взялись за новое дело.
Абаза принялся наводить порядок в дорожном строительстве, возведении Новороссийского-Сухумского шоссе, организовал работу по осушению болот от Адлера до Туапсе. Привлёк к ней генерала Жилинского, с которым сотрудничал в Рязани. Под руководством Жилинского проводилось осушение казённых лесов в Мещёре.
Ермолов знакомился с местным сельским хозяйством, Традиционное российское земледелие здесь оказалось убыточным. Полагая, что перспективнее будет выращивание не зерновых, а теплолюбивых культур, плоды которых в Россию завозились из-за границы, он основал в первый же год своего пребывания в Даховском посаде (теперь это Сочи), в 1894 году, Опытную станцию субтропических и южных плодовых культур. Однако он, как Абаза, пришёл к выводу, что не на сельское хозяйство следует делать ставку при освоении этой субтропической зоны, а на её целебные оздоровительные свойства, которые создают тёплый климат, море, горы и минеральные источники. То есть необходимо на месте Даховского посада и его окрестностей создавать курорт.
Свои соображения Абаза и Ермолов довели до сведения императора и Государственного Совета. Но «скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается»: более десяти лет пришлось Ермолову доказывать эту необходимость. В 1908 году он писал в статье, опубликованной в сборнике «Интересы народного здравоохранения»: «России нужен свой курорт, который бы ни в чём не уступал европейским, а может быть, стал бы образцом для них. <…> И такой курорт можно создать на Кавказском Черноморье».
Абазы в это время уже не было в живых: он умер в 1901 году и был похоронен в Рязани, на территории Спасского монастыря, а первый причерноморский курорт «Кавказская Ривьера» был открыт только в 1909 году.
Не оставлял без внимания Ермолов и благоустройство города. Не без его участия в городе появились водопровод, канализация и электричество, а на его собственные средства бы заложен бульвар, который прежде назывался Ермоловским, а теперь называется Приморским. Здесь в 1912 году было построено на деньги горожан здание библиотеки, прежде не имеющей своего помещения. Это, едва ли не первая библиотека на побережье Кавказа. Открылась она в канун столетия со дня рождения Пушкина и носит его имя.
Обзавёлся Ермолов в Сочи и собственным домом. Жаль, он не сохранился, как не сохранился и первый выстраданный Абазой и Ермоловым санаторий. Я прочитала по этому поводу сетования Светланы Кравченко в её статье «Сочинские геростраты. Кто они?», опубликованной 12июня этого, 2014, года в газете «Сочинская курортная неделя»: «За 20 лет в Сочи исчезли с лица земли фактически все памятники истории и архитектуры, лишив город культурного наследия. <…> Печальные мысли навевает навсегда исчезнувший исторический комплекс первого сочинского санатория “Кавказская Ривьера”, который много лет стоит в руинах».
Теперь только печатные строки хранят память о деятельности Н.С. Абазы в Сочи, да разве ещё отсутствие комаров, которых до проведённого им осушения болот была здесь тьма.
Память об А.С. Ермолове заключена в более материальные формы. Это, например, Сад-музей «Дерево Дружбы», действующий на территории бывшей ермоловской Сочинской опытной станции субтропических и южных культур.
Мы отправились туда, благо и повод был: в 2007 году Константин издал книгу бывшей сотрудницы этого учреждения Людмилы Дмитренко «Поэт, агроном и чудак». Книга посвящена жизни и деятельности видного учёного-селекционера Фёдора Михайловича Зорина. Он родился в селе Красном (недалеко от Большой Алешни) и почти двадцать лет прожил в Рязанском крае. На родине получил первые навыки в профессии, сначала (опять совпадение!) в основанном Ермоловым Большеалешинском сельскохозяйственном училище, затем в Рязанском сельскохозяйственном техникуме. И случилось так, что почти всю трудовую жизнь, с 1933 по 1967 год, Фёдор Михайлович провёл в Сочи на опытной станции, выводя новые сорта плодовых растений, в основном цитрусовых. В общем-то, реализовал мечту Ермолова и вдобавок создал уникальное Дерево Дружбы, символ единения народов планеты в борьбе за мир.
Нас встретила на полпути от музея Лариса Валентиновна Зорина, невестка ныне покойного Фёдора Михайловича. Без провожатого найти музей нелегко, хотя и находится он в минутах двадцати от Дендрария. Но нет указателей, часть пути приходится идти по шоссе, параллельно железной дороге. Пейзаж вокруг отнюдь не курортный – напоминает задворки промышленного предприятия. И потому пальмовая аллея, сразу представшая за металлической оградой с табличкой «Сад-музей “Дерево дружбы”» поразила меня прямо-таки сказочной красотой. Справа аллею продолжили заросли бамбука, в тени которых затаилась известная мне по книге Л. Дмитренко бамбуковая беседка. Дорожка с рабатками каких-то весёленьких, похожих на васильки цветов привела нас к Дереву Дружбы. Не дерево это уже – скорее, рощица разнообразных цитрусовых: лимонов, мандаринов, апельсинов, грейпфрутов и тех, названия каких я не знаю. На многих ветках уже завязи плодов.
Признаться, мне на вид не понравилось это огороженное ажурным заборчиком чудо. Предполагала увидеть одноствольное раскидистое дерево, напоминающее формой баобаб. Но тут же на смену разочарованию вспомнилась сентенция: «Важна не форма, а её содержание». Содержание же такое: над созданием рощицы, Дерева Дружбы, потрудились, прививая веточки разных цитрусовых к материнскому дереву дикого морозостойкого лимона, представители более полутора сотен стран, тем самым поддерживая идею Зорина о единении народов планеты в борьбе за мир. Работник сада-музея Любовь Николаевна Драчко, принимавшая нас, сказала, что во время Сочинской олимпиады среди посетителей-иностранцев оказались те, кто пришёл посмотреть на прививки, сделанные некогда их родственниками или знакомыми.
Идея единения народов в борьбе за мир в последнее время особенно актуальна. И тем, кто пытается развязать, войну следовало бы посмотреть на это дерево, почитать надписи на висящих на привитых ветках табличках, узнать, что «земля под Деревом Дружбы тоже необычная: она по горсти прислана из многих стран мира». Как написала Людмила Дмитренко, «одной из первых прибыла к Дереву Дружбы украинская земля, из города Канева – родины поэта Тараса Шевченко и с могилы классика украинской литературы Михаила Коцюбинского».
Есть под деревом и рязанская, из Константинова, земля. Её прислали рязанцы-константиновцы в ларце. Кроме ларца, в посылке были бюст поэта и письмо, в котором есть такая романтическая рекомендация: «Прислушайтесь, и вы услышите, как шелест есенинской белоствольной берёзы вплетается в шум зелёной листвы Дерева Дружбы…».
Ни шума, ни тем более шелеста мне услышать не удалось. Стоял солнечный безветренный день, да и доступ ветра к саду-музею преграждал исполинский частокол высоток. Они поднялись на отторгнутой от сада земле, где прежде росли опытные посадки цитрусовых.
Зато я увидела недалеко от Дерева цветущие растения, довольно распространённые в рязанских садах и палисадниках, у меня под окном они тоже посажены. Это невысокий многолетник с жёлтыми, похожими на камею цветами. Оказалось, он теплолюбив и некоторые его экземпляры умудрились даже сочинской зимой пострадать от холодов. Его красивое двойное название, я, к сожалению, не успела записать. В Рязани этот экзот в июне ещё не цветёт.
И конечно, особенно приятно было увидеть в главном здании музея среди его многочисленных экспонатов подарки рязанцев. Подарки же, как и веточки прививок, олицетворяют всемирную поддержку идеи Ф.М. Зорина. Прониклись ею и проектировщики и спроектировали (бесплатно!) соответствующее ей уникальное здание. Двухэтажное, оно прекрасно вписалось в собственно сад, даже дополняет его функции, предоставляя возможность посетителям полюбоваться с широкой своей террасы ещё и красотой моря.
Грядки с обыденно растущими, словно помидоры мандариновыми деревцами, коллекция цветущих гортензий, красные лилии и золотые рыбки в бассейнах – всего не опишешь. Эдем! Но и у него есть свои проблемы. Например, крыша уникального здания протекает, и нет средств на её ремонт. Плохо обстоит дело с кадрами: молодёжь не идёт работать из-за низких зарплат. В музее работают сейчас энтузиасты, ученики, сподвижники Зорина. Уменьшилось число посетителей, так как отсутствует надлежащая реклама, за неё тоже ведь надо платить. Но, тем не менее, когда мы осматривали в сопровождении Ларисы Валентиновны и присоединившегося к нам Владимира Фёдоровича Зорина здание музея, Любовь Николаевна привела в зал экскурсию ребятишек среднего школьного возраста. Некоторые сразу решили обзавестись выставленными на продажу маленькими саженцами цитрусовых. Я тоже захотела купить один из них, и мне, как редактору книги «Поэт, агроном и чудак», работники музея подарили саженец гибрида мандарина с апельсином, сорта, созданного ещё Зориным. Его последователи продолжают селекционную работу.
Ни я, ни дарители тогда не вспомнили, что у сада в этом году юбилей – сто двадцать лет назад этот участок земли был отведен Ермоловым под плодовые южные культуры. И это поразительно, что он не изменил с тех пор своего назначения, что смог перенести войны, морозы и разные другие напасти. Вот и высотки лишь окружили его… Конечно, заслуга в устойчивости этого маленького мира растений его работников, прежде всего, былых и нынешних. Они передавали из поколения в поколение любовь к нему. И даже перестав работать в нём, как Д.И. Кривошапка, Л.М. Дмитренко, Л.В. Зорина, не изменили любви.
От Дмитрия Ивановича Кривошапки лет десять назад я узнала об этом прелестном уголке Сочи, о Ф.М. Зорине и Дереве Дружбы. Он же и порекомендовал Константину издать книгу Людмилы Дмитренко. И о сочинской деятельности Ермолова я впервые услышала от него, и, продолжая наше путешествие по связанным с Ермоловым местам, рада была воочию убедиться, что и его бульвар не порос быльём.
Приморский бульвар сделался, наверное, роскошнее того, что представлялся Ермолову в мечтах. Мы не раз за время нашего пребывания в Сочи прогуливались по нему, сидели на скамейках, любовались морем и начавшими наконец цвести магнолиями. Дважды побывали в библиотеке имени Пушкина. Её изящное двухэтажное здание обращает на себя внимание больше, нежели высящаяся напротив неё современная громадина. Встретили в библиотеке нас очень радушно. Мы подарили нашу книгу «Петербургский Фигаро и его звёздное окружение». Во время второго нашего посещения, кроме заведующей Л.П. Заика и работника читального зала Т.Б. Бурьковой, мы встретились с посетителями литературно-музыкальной гостиной, и я рассказала о рязанской деятельности Худекова. Собравшимся она оказалась абсолютно неизвестной. Они были удивлены, услышав, что в рязанском селе Ерлино действует уже почти семь лет музей-усадьба С.Н. Худекова.
Думаю, не меньше бы удивились они, узнав, что и Ермолов связан с Рязанской землёй, что реализовывая свои сочинские замыслы и приезжая в Сочи, он ещё усиленно занимался хозяйством в Большой Алешне. Конечно, Ермолов бывал в этой старинной библиотеке. Высокообразованный и талантливый человек, он не только читал книги, но и писал их, не говоря уже о многочисленных статьях. Среди его книг наиболее известны четырёхтомник «Народная сельскохозяйственная мудрость в пословицах, поговорках и приметах», «Всенародная агрономия», «Народное погодоведение». Сочинял он и стихи. На Пушкинском акте в Императорском Александровском лицее прочитал своё стихотворение «Три зари», которое позднее было опубликовано. Жаль, в библиотеке о нём речь не зашла.
Уже в Рязани я обнаружила новую интересную информацию о Ермолове. В. Киреев, В. Костиников, С. Щербаков в статье «Н.С. Абаза и А.С. Ермолов – отцы курорта Сочи», опубликованной в Интернете, пишут: «Культура и мифология народов, покинувших эти места в 1864 году, интересовала А.С. Ермолова… Немало усилий приложил он к тому, чтобы данные ими в незапамятные времена географические названия вернулись и остались жить. Ведь большинство рек, гор, ущелий, населённых пунктов Черноморского побережья Кавказа стали называться в честь недавних событий или согласно фамилиям новых владельцев. Так что Ахун, Агуру, Бытху, Дагомыс Уч-Дере и т. п. мы продолжаем называть так, как и в течение сотен (а может, и тысяч) лет назад, только благодаря первому и последнему в России министру земледелия и государственных имуществ. Кстати, и живём мы в городе под названием “Сочи”, а не “Даховский” – тоже благодаря Алексею Сергеевичу Ермолову».
Согласно программе открытия дома-музея С.Н. Худекова довелось нам побывать на горе Ахун, увидеть реку Агуру, но это уже другая история.
Ирина Красногорская
Фото К. Ситникова